Вознесённая выше
В спектакле, который мы поставили в Италии в прошлом месяце, я отдал Луизе роль Деметры — главную роль в переосмыслении греческого мифа о богине плодородия, чья дочь Персефона похищена Аидом и уведена в подземный мир. Не имея никакого актёрского опыта Луиза стояла перед немалыми испытаниями…
Луиза — социальный работник, сопровождающая женщин, выходящих из тюрьмы. Она помогает им справиться с возвращением в мир, создаёт оптимальные условия для того, чтобы они могли заново выстроить свою жизнь после заключения. Она, иными словами, человек, который держит других на плаву. «Самое трудное в моей работе — давать людям уверенность прежде, чем они сами её обретут, — сказала мне Луиза, — и учиться принимать собственное бессилие, когда путь вперёд очевиден мне, но невидим им».
В спектакле, который мы поставили в Италии в прошлом месяце, я отдал Луизе роль Деметры — главную роль в переосмыслении греческого мифа о богине плодородия, чья дочь Персефона похищена Аидом и уведена в подземный мир. Не имея никакого актёрского опыта Луиза стояла перед немалыми испытаниями. Ей предстояло выучить внушительное количество реплик, принять осанку и стать богини и убедительно воплотить муку матери потерявшей дочь, пока боги отворачиваются. На протяжении целой недели Луиза была уже не социальным работником, а богиней. Взгляды группы были обращены на неё. Устройство спектакля зависело от неё. И она приняла это с пониманием той пользы, что таится в выходе за пределы привычного.
«Я никогда ничего подобного не делала» — сказала мне Луиза во время перерыва между репетициями после особенно напряжённого прогона, когда режиссёр настойчиво вытягивал из неё убедительные эмоции. «Ты — Деметра! — говорил режиссёр. — Ты в ярости, ты измотана, предана, но не теряешь надежды — как всё это выглядит?» Насколько я мог читать по лицу Луизы, она была на пределе — не зная, как воплотить столь сложный коктейль чувств. «Это невыносимо трудно, — призналась она мне позже, — но я прекрасно понимаю, что передо мной уникальная возможность выйти за пределы себя и пережить опыт быть кем-то другим».
Каждый участник, приходивший на репетиции, помогал Луизе удерживать структуру спектакля на протяжении всей недели. Группа служила ей пьедесталом. И это, как я теперь понимаю, один из наименее очевидных даров работы в группе — тот, которого никакое количество усилий в одиночестве не способно воспроизвести. Предоставленные сами себе, мы задаём собственный темп, следуем собственному ритму и избегаем дискомфорта быть увиденными в моменты слабости. Эти кажущиеся преимущества — именно то, что удерживает нас на месте. Рост требует давления, которое мы редко создаём сами и не можем вызвать по желанию. Оно должно приходить извне — а значит, оно должно приходить от других.
В повседневной жизни Луиза — та, кто держит других, кто одалживает уверенность тем, кто ею ещё не обладает, кто стоит твёрдо, пока другие нащупывают почву под ногами. В ту неделю в Италии всё было поставлено с ног на голову. Впервые она сама была той, кого держали. Группа — под ней, роль — над ней и Луиза, тянущаяся к тому, чего от неё прежде никогда не требовали.
«Это был очень сильный опыт, — сказала она мне, когда я поздравлял её после финального показа. — Я чувствую это в каждой клетке своего тела. Думаю, это тоже был переход. Спасибо, что провел меня через этот процесс и дал мне уверенность, что я смогу выдержать».
Если Луиза сможет принести в свою обычную жизнь частицу этого «воплощения» — открытие того, как играть роль, не растворяясь в ней, двигаться в привычных ситуациях с теми же жестами и словами, но без бессознательного отождествления, которое обычно нами управляет, — то огромные усилия по постановке целого спектакля были оправданы. А если она сможет увидеть в социальном работнике лишь ещё одну роль, порученную ей, — роль, которую следует исполнять с тем же профессионализмом, с каким она пыталась исполнить роль Деметры, — то она усвоит урок, полезный на всю оставшуюся жизнь. Урок, который возможно извлечь лишь в контексте групповой работы.
И на нашей следующей встрече она сама станет частью пьедестала, поднимающего кого-то другого.
